Дени Дидро

(1713—1784 гг.) философ-просветитель, писатель

• Везде, где признают Бога, существует культ, а где есть культ, там нарушен естественный порядок нравственного долга, и нравственность падает.
  
  
• Величайшее недоразумение — это вдаваться в мораль, когда дело касается исторических фактов.
  
  
• Верх безумия — ставить себе целью разрушение страстей.
  
  
• Воображение! Без этого качества нельзя быть ни поэтом, ни философом, ни умным человеком, ни мыслящим существом, ни просто человеком.
  
  
• Врачи непрестанно трудятся над сохранением нашего здоровья, а повара — над разрушением его; однако последние более уверены в успехе.
  
  
• Вся сила нравственной совести заключается в осознании сделанного зла.
  
  
• В тот момент, когда художник думает о деньгах, он теряет чувство прекрасного.
  
  
• Где бы ты ни очутился, люди всегда окажутся не глупее тебя.
  
  
• Где, как не в браке, можно наблюдать примеры чистой привязанности, подлинной любви, глубокого доверия, постоянной поддержки, взаимного удовлетворения, разделенной печали, понятых вздохов, пролитых вместе слез?
  
  
• Глубокие мысли — это железные гвозди, вогнанные в ум так, что ничем не вырвать их.
  
  
• Гнить ли под мрамором или под землей — все равно гнить.
  
  
• Дать обет бедности — значит поклясться быть лентяем и вором. Дать обет целомудрия — значит обещать Богу постоянно нарушать самый мудрый и самый важный из его законов. Дать обет послушания — значит отречься от неотъемлемого права человека — от свободы. Если человек соблюдает свой обет — он преступник, если он нарушает его — он клятвопреступник. Жизнь в монастыре — это жизнь фанатика или лицемера.
  
  
• Два качества необходимы художнику: чувство нравственности и чувство перспективы.
  
  
• Для того чтобы растрогать, не нужно быть растроганным.
  
  
• Если бояться смерти, ничего хорошего не сделаешь; если все равно умираешь из-за какого-нибудь камешка в мочевом пузыре, от припадка подагры или по другой столь же нелепой причине, то уж лучше умереть за какое-нибудь великое дело.
  
  
• Если ложь на краткий срок и может быть полезна, то с течением времени она неизбежно оказывается вредна. Напротив того, правда с течением времени оказывается полезной, хотя может статься, что сейчас она принесет вред.
  
  
• Если нет цели, не делаешь ничего, и не делаешь ничего великого, если цель ничтожна.
  
  
• Есть моральная тактичность, которая у гуманного человека сказывается во всех его поступках и которой не имеет злой человек.
  
  
• Женщины пьют льстивую ложь одним глотком, а горькую правду каплями.
  
  
• Живописец и скульптор — оба поэты, но последний никогда не впадает в шарж. Скульптура не терпит ни шутовства, ни паясничества, ни забавного, даже редко комическое. Мрамор не смеется.
  
  
• Жизнь злых людей полна тревог.
  
  
• Знание того, какими вещи должны быть, характеризует человека умного; знание того, каковы вещи на самом деле, характеризует человека опытного; знание же того, как их изменить к лучшему, характеризует человека гениального.
  
  
• Искренность — мать правды и вывеска честного человека.
  
  
• Искусство заключается в том, чтобы найти необыкновенное в обыкновенном и обыкновенное в необыкновенном.
  
  
• Истина любит критику, от нее она только выигрывает; ложь боится критики, ибо проигрывает от нее.
  
  
• Каждое произведение ваяния или живописи должно выражать собою какое-либо великое правило жизни, должно поучать, иначе оно будет немо.
  
  
• Когда мужчины неуважительно относятся к женщине, это почти всегда показывает, что она первая забылась в своем обращении с ними.
  
  
• Любовь часто отнимает разум у того, кто его имеет, и дает тем, у кого его нет.
  
  
• Люди, выдающиеся своими талантами, должны тратить свое время так, как этого требует уважение самих к себе и к потомству. Что подумало бы о нас потомство, если бы мы ничего не оставили ему.
  
  
• Люди перестают мыслить, когда перестают читать.
  
  
• Можно обнаруживать постоянство при малодушии и скудоумии; но твердость может обнаруживать только характер, отличающийся силой, возвышенностью, умом. Легкомыслие, податливость и слабость противоположны твердости.
  
  
• Монастырь — это темница, куда ввергают тех, кого общество выбросило за борт.
  
  
• Моя дружба слишком осмотрительна, если опасность моего друга не заставляет меня забывать о моей собственной опасности.
  
  
• Мы считаем трусом того, кто допустил, чтобы в его присутствии оскорбительно отзывались о его друге.
  
  
• Набросок — сознание пыла и гения, картина — создание труда, терпения, долгого изучения и законченных знаний в искусстве.
  
  
• Награждая хороших, мы тем самым наказываем дурных.
  
  
• Наилучший порядок вещей — тот, при котором мне предназначено быть, и к черту лучший из миров, если меня в нем нет.
  
  
• Напрасно трус бьет себя кулаком в грудь, чтобы набраться храбрости; ее нужно иметь прежде того и лишь укреплять в общении с теми, кто ею обладает.
  
  
• Народ, который думает, что честными делает людей вера, а не хорошие законы, кажется мне весьма отсталым.
  
  
• Не Бог создал людей по своему образу, а люди ежедневно создают его по своему. Бог магометанина не таков, как бог христианина. Бог протестанта не такой, как бог католика. Бог взрослого отличается от бога ребенка и от бога стариков.
  
  
• Неизменно помни, что природа — не Бог, человек — не машина, гипотеза — не факт.
  
  
• Не следует нарочно делать умными героев пьесы, а нужно уметь поставить их в такие условия, при которых они должны проявлять ум.
  
  
• Нет достоинства при отсутствии ясных и четких понятий общего блага.
  
  
• Нет такого уголка в мире, где различие в религиозных воззрениях не орошало бы землю кровью.
  
  
• Образование придает человеку достоинство, да и раб начинает сознавать, что он не рожден для рабства.
  
  
• Отнимите у христианина страх перед адом — и вы отнимете у него веру.
  
  
• Перелистайте историю всех народов земли: везде религия превращает невинность в преступление, а преступление объявляет невинным.
  
  
• Порок раздражает людей только время от времени, а внешние его черты раздражают их с утра до вечера.
  
  
• Предварительное знание того, что хочешь сделать, дает смелость и легкость.
  
  
• Природа подобна женщине, которая, показывая из-под нарядов то одну часть своего тела, то другую, подает настойчивым поклонникам некоторую надежду узнать ее когда-нибудь всю.
  
  
• Разве вам не известно, что настоящее блаженство заключается в том, что все люди нуждаются друг в друге, и что вы ожидаете помощи от себе подобных точно так же, как они ждут ее от вас?
  
  
• Разве мы властны влюбляться или не влюбляться? И разве, влюбившись, мы властны поступать так, словно бы этого не случилось?
  
  
• Расплата в этом мире наступает всегда. Есть два генеральных прокурора: один — тот, кто стоит у ваших дверей и наказывает за проступки против общества, другой — сама природа. Ей известны все пороки, ускользающие от законов.
  
  
• Ревность — это страсть убогого, скаредного животного, боящегося потери; это чувство, недостойное человека, плод наших гнилых нравов и права собственности, распространенного на чувствующее, мыслящее, хотящее, свободное существо.
  
  
• Религия мешает людям видеть, потому что она под страхом вечных наказаний запрещает им смотреть.
  
  
• Родители любят своих детей тревожной и снисходительной любовью, которая портит их. Есть другая любовь, внимательная и спокойная, которая делает их честными. И такова настоящая любовь отца.
  
  
• Самый счастливый человек тот, кто дарит счастье наибольшему числу людей.
  
  
• Сказать, что человек состоит из силы и слабости, из разумения и ослепления, из ничтожества и величия, — это значит не осудить его, а определить его сущность.
  
  
• Стараться оставить после себя больше знаний и счастья, чем их было раньше, улучшать и умножать полученное нами наследство — вот над чем мы должны трудиться.
  
  
• Страсти без конца осуждают, им приписывают все человеческие несчастья и при этом забывают, что они являются также источником всех наших радостей.
  
  
• Существует только одна добродетель — справедливость, одна обязанность — стать счастливым, один вывод — не преувеличивать ценности жизни и не бояться смерти.
  
  
• Такова жизнь: один вертится между шипами и не колется; другой тщательно следит, куда ставить ноги, и все же натыкается на шипы посреди лучшей дороги и возвращается домой ободранный до потери сознания.
  
  
• Только страсти и только великие страсти могут поднять душу до великих дел. Без них конец всему возвышенному как в нравственной жизни, так и в творчестве.
  
  
• Только честному человеку подобает быть атеистом.
  
  
• Тот, кто рассказывает тебе о чужих недостатках, рассказывает другим о твоих.
  
  
• Умный человек видит перед собой неизмеримую область возможного, глупец же считает возможным только то, что есть.
  
  
• Философы говорят много дурного о духовных лицах, духовные лица говорят много дурного о философах; но философы никогда не убивали духовных лиц, а духовенство убило немало философов.
  
  
• Хороший стиль кроется в сердце.
  
  
• Храбрец избегает опасности, а трус, безрассудный и беззащитный, устремляется к пропасти, которой не замечает из-за страха; таким образом, он спешит навстречу несчастью, которое, может быть, ему и не предназначалось.
  
  
• Человек создан, чтобы жить в обществе; разлучите его с ним, изолируйте его — и мысли его спутаются, характер ожесточится, сотни нелепых страстей зародятся в его душе, сумасбродные идеи пустят ростки в его мозгу, как дикий терновник среди пустыря.
  
  
• Чудеса там, где в них верят, и чем больше верят, тем чаще они случаются.
  
  
• Что такое истина? Соответствие наших суждений созданиям природы.
  
  
• Широта ума, сила воображения и активность души — вот что такое гений.
  
  
• Я не знаю профессии, которая требовала бы более изысканных форм и более чистых нравов, чем театр.
  
  
• Я требую от учителя только добрых нравов, так же, как я потребовал бы их от каждого гражданина.
  
  
• Ах, какой превосходной комедией был бы этот мир, не будь у нас в ней своей роли!
  
  
• Бог! Ведь это просто слово, один обыкновенный слог для объяснения существования мира.
  
  
• В истории любого народа найдется немало страниц, которые были бы великолепны, будь они правдой.
  
  
• Все, что обычно, — просто; но не все, что просто, — обычно. Оригинальность не исключает простоты.
  
  
• Добродетель прекрасная вещь; и злые и добрые отзываются о ней хорошо. Ибо она выгодна для первых и для вторых.
  
  
• Если бы все на земле было бы превосходно, то и не было бы ничего превосходного.
  
  
• Желание прослыть умным человеком сильнее, нежели боязнь прослыть злым.
  
  
• Женская стыдливость — всего лишь хорошо понятое кокетство.
  
  
• Женщины ненавидят друг друга и, однако, все до единой, защищают друг друга.
  
  
• Заблуждения, освященные гением великих мастеров, становятся со временем общепризнанными истинами.
  
  
• Книги, которые мы листаем реже всего и с наибольшим пристрастием, — это книги наших коллег.
  
  
• Лучше изнашиваться, чем ржаветь.
  
  
• Людей, рассуждающих логически, больше, нежели красноречивых. Красноречие есть искусство приукрашивать логику.
  
  
• Мы всегда остаемся собой, хотя ни минуты не остаемся одними и теми же.
  
  
• Мы добиваемся любви других, чтобы иметь лишний повод любить себя.
  
  
• Не пускайтесь в объяснения, если хотите быть понятыми.
  
  
• Нечаянно, нежданно мы оказываемся на краю могилы, как рассеянный — на пороге своего дома.
  
  
• Ни в одну эпоху и ни у какой нации религиозные мнения не служили основой для национальных нравов. Боги, которым поклонялись древние греки и римляне, честнейшие на земле люди, были самыми разнузданными канальями.
  
  
• Никогда еще, с тех пор как стоит мир, два любовника не произносили «Я вас люблю» на один и тот же лад, и, сколько бы миру ни существовать, две женщины не ответят «И я вас тоже» одинаково.
  
  
• Одного человека как-то спросили, существуют ли настоящие атеисты. Вы думаете, ответил он, что существуют настоящие христиане?
  
  
• Потомство для философов — это потусторонний мир для верующего.
  
  
• Признательность есть бремя, а всякое бремя для того и создано, чтобы его сбросить.
  
  
• Разве веруют в Бога из-за какой-нибудь выгоды? — Не знаю; но соображения выгоды нисколько не вредят делам ни этого, ни другого мира.
  
  
• Сочинитель может завести себе любовницу, которая умеет состряпать книгу, но жена его должна уметь состряпать обед.
  
  
• Терпимость неизбежно ведет к равнодушию.
  
  
• Тот, кто остается верен своей религии только потому, что он был в ней воспитан, имеет столько же оснований гордиться своим христианством или мусульманством, сколько тем, что не родился слепым или хромым. Это — счастье, а не заслуга.
  
  
• Шестидесятилетний Вольтер — это попугай, повторяющий тридцатилетнего Вольтера.
  
  
• Юноша хочет женщину, женщину как таковую; старец же ищет женщину красивую. Если нация обладает вкусом, значит, она состарилась.
  
  
• Актеры производят впечатление на публику не тогда, когда они неистовствуют, а когда хорошо играют неистовство.
  
  
• Актеры способны играть любой характер именно потому, что сами вовсе лишены его.
  
  
• В театр приходят не смотреть слезы, а слушать речи, которые их исторгают.
  
  
• Величайший автор тот, кто как можно меньше оставляет воображению актера.
  
  
• Говорят, что оратор всего значительнее, когда он воспламенен, когда он негодует. Я отрицаю это. Он сильнее, когда подражает гневу.
  
  
• Крайняя чувствительность создает посредственных актеров; средняя чувствительность дает большинство плохих актеров, и только ее отсутствие дает великих актеров. В природе человеческой два противоположных начала: самолюбие, влекущее нас к себе самим, и добродетельность, толкающая нас к другим. Если бы одна из этих пружин сломалась, человек был бы злым до бешенства или великодушным до безумия.
  
  
• Либо Бог разрешил, либо всеобщий механизм, называемый судьбою, захотел, чтобы мы в продолжение жизни были предоставлены всякого рода случайностям; если ты мудр и лучший отец, чем я, ты с молодых лет убедишь своего сына, что он хозяин своей жизни, чтобы он не жаловался на тебя, даровавшего ему жизнь.
  
  
• Признание своей немощности — великий урок, который мы извлекаем. Не лучше ли приобрести доверие к себе других людей искренностью признания, что я ничего не знаю, чем бормотать слова и вызывать жалость к себе потугами все объяснить? Свободно сознающийся в незнании того, что он не знает, побуждает меня верить тому, что он берется мне объяснить.
  
  
• Необъятную сферу наук я себе представляю как широкое поле, одни части которого темны, а другие освещены. Наши труды имеют своей целью или расширить границы освещенных мест, или приумножить на поле источники света. Одно свойственно творческому гению, другое — проницательному уму, вносящему улучшения.
  
  
• Даже согласившись, что люди гениальные обычно бывают странны, или, как говорится, нет великого ума без капельки безумия, мы не отречемся от них; мы будем презирать те века, которые не создали ни одного гения. Гении составляют гордость народов, к которым принадлежат; рано или поздно им воздвигают статуи, и в них видят благодетелей человеческого рода.
  
  
• Если разум — дар неба и если то же самое можно сказать о вере, значит, небо ниспослало нам два дара, которые несовместимы и противоречат друг другу. Чтобы устранить эту трудность, надо признать, что вера есть химерический принцип, не существующий в природе.
  
  
• Люди жили бы довольно спокойно в этом мире, если бы были вполне уверены, что им нечего бояться в другом; мысль, что Бога нет, не испугала еще никого, но скольких ужасала мысль, что существует такой бог, какого мне изображают!
  
  
• Если какое-нибудь явление превышает, по нашему мнению, силы человека, то мы тотчас же говорим: это дело Божие; наше тщеславие не может удовольствоваться меньшим. Не лучше ли было бы, если бы мы вкладывали в свои рассуждения несколько меньше гордости и несколько больше философии? Если природа представляет нам какую-нибудь загадку, какой-нибудь трудно распутываемый узел, то оставим его таким, каков он есть, и не будем стараться разрубить его рукой существа, которое становится для нас новым узлом, еще труднее распутываемым, чем первый.
  
  
• Для того, чтобы растрогать, не нужно быть растроганным.
  
  
• Есть два рода законов: одни — безусловной справедливости и всеобщего значения, другие же — нелепые, обязанные своим признанием лишь слепоте людей или силе обстоятельств. Того, кто повинен в их нарушении, они покрывают лишь мимолетным бесчестьем — бесчестьем, которое со временем падает на судей и на народы, и падает навсегда. Кто ныне опозорен — Сократ или судья, заставивший его выпить цикуту?
  
  
• Он второй во всех жанрах.