Богослов Григорий

(ок. 329 — 390 гг.) христианский греческий писатель, поэт и оратор

• [О недостойных пастырях — своих современниках:] С неумытыми, как говорится, руками, с нечистыми душами берутся за святейшее дело, и прежде, нежели сделались достойными приступить к священству, врываются в святилище, теснятся и толкаются вокруг Святой Трапезы, как бы почитая сей сан не образцом добродетели, а средством к пропитанию, не служением, подлежащим ответственности, но начальством, не дающим отчета.
  
  
• Все, что делается недобровольно, кроме того, что оно насильственно и не похвально, еще и не прочно.
  
  
• Мы храбры против самих себя и искусны ко вреду своего здравия.
  
  
• Одни привыкли пренебрегать вразумлениями, сделанными наедине, но приходят в чувство, если укорять их при многих; другие же при гласности обличений теряют стыд, но их смиряет тайный выговор.
  
  
• Для ходящего по высоко натянутому канату не безопасно уклоняться в стороны, и малое, по-видимому, уклонение влечет за собою большее, безопасность же его зависит от равновесия.
  
  
• Все мы благочестивы единственно потому, что осуждаем нечестие других.
  
  
• Простота неосторожна; человеколюбие не без слабостей; и кто далек от зла, тот всего менее подозревает зло.
  
  
• Мы ловим грехи друг друга не для тою, чтобы оплакивать их, но чтобы пересудить, не для того, чтобы уврачевать, но чтобы еще уязвить, и раны ближнего иметь оправданием собственных своих недостатков.
  
  
• Истинно богомудрые и боголюбивые (…) любят общение с добром ради самого добра, не ради почестей, уготованных за гробом. Ибо это уже вторая степень похвальной жизни — делать что-либо из награды воздаяния; и третья — избегать зла по страху наказания.
  
  
• Тайна спасения — для желающих, а не для насильствуемых.
  
  
• Все мы бедны и имеем нужду в благодати Божией, хотя и кажется один превосходнее другого, когда измеряем людей малыми мерами.
  
  
• Если бы кто у нас спросил: что мы чувствуем и чему поклоняемся? — Ответ готов: мы чтим любовь. (…) Почему же мы — чтители любви — так ненавиствуем и сами ненавидимы? Почему мы — чтители мира — немилосердно и непримиримо враждуем? Почему мы — основанные на камне — зыблемся, утвержденные на краеугольном камне — распадаемся, призванные в свете — омрачаемся?
  
  
• Разве есть определенное местом отечество у меня, для которого отечество везде и нигде?
  
  
• Божество необходимо будет ограничено, если Оно постигнется мыслью. Ибо и понятие [постижение] есть вид ограничения.
  
  
• Слово о Боге чем совершеннее, тем непостижимее; ведет к большему числу возражений и самых трудных решений.
  
  
• Говорить о Боге — великое дело; но гораздо большее — очищать себя для Бога (…). Учить — дело великое, но учиться — дело безопасное.
  
  
• Мужья были законодателями; поэтому и закон обращен против жен.
  
  
• Всякий грех есть смерть души.
  
  
• Бог всегда был, есть и будет, или, лучше сказать, всегда есть; ибо слова: «был и будет» означают деления нашего времени и свойственны естеству преходящему; а Сущий — всегда.
  
  
• Смерть [установлена] — в пресечение греха, чтобы зло не стало бессмертным.
  
  
• Закон мученичества таков, чтобы как, щадя гонителей и немощных, не выходить на подвиг самовольно, так, вышедши, не отступать; потому что первое есть дерзость, а последнее — малодушие.
  
  
• Не должно унижать ученость, как рассуждают о сем некоторые [христиане]; а напротив того, надобно признать глупыми и невеждами тех, которые, держась такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть свой собственный недостаток и избежать обличения в невежестве.
  
  
• Те, которые преуспели или в делах, оставив слово [красноречие], или в слове, оставив дела, ничем, как мне кажется, не отличаются от одноглазых, которые терпят большой ущерб, когда сами смотрят, и еще больший стыд, когда на них смотрят.
  
  
• Мысль, не высказывающая себя словом, есть движение оцепеневшего.
  
  
• Как пламень по истреблении им вещества не сохраняется, но угасает вместе с тем, что горело, так и страсть сия [плотская] не продолжается после того, как увянет воспламенившее ее.
  
  
• Легче заимствовать порок, нежели передать добродетель.
  
  
• Учение есть пища и для питающего.
  
  
• Бог творит все как хочет, а человек — как может.
  
  
• Безумен, кто в богатстве забудет друга.
  
  
• Злой человек и в богатстве живет неправедно.
  
  
• Нам вверен был рай, чтоб насладиться; нам дана была заповедь, чтобы, сохранив ее, заслужить славу, — дана не потому, что Бог не знал будущего, но потому, что Он постановил закон свободы. Мы обольщены, потому что возбудили зависть; пали, потому что преступили закон; постились, потому что не соблюли поста (…). Мы возымели нужду в Боге, воплотившемся и умерщвленном, чтобы нам ожить. С Ним умерли мы, чтобы очиститься; с Ним воскресли, потому что с Ним умерли.
  
  
• Старайся всякому делать добро, а не себе одному.
  
  
• Не красота всякой женщины — золото, но ум и молчание.
  
  
• Праведная жена — богатство дому и спасенье мужу.
  
  
• Дурная жена в дому подобна злой вьюге. Добрая жена любит труд и спасает от зла.
  
  
• Пугливый муж пугливые мысли имеет.
  
  
• Мудрым решения ночью приходят.
  
  
• Мужу, в беду попавшему, не сотвори зла — и тебя не постигнет зло.
  
  
• Никто о себе не скажет: я злодей.
  
  
• Лучше смолчать, чем худое молвить.
  
  
• Говорящий плохое — всегда в убытке.
  
  
• Изрекать могут многие — понимают не все.
  
  
• Одного невозможно избыть человеку: стремленья к женщине.
  
  
• Ссоры любящих длятся недолго.
  
  
• Не суди по виду, суди по делам.
  
  
• Не сыскать ни одной жизни, без печали прошедшей.
  
  
• Многих, творящих зло, оправдает их чин.
  
  
• Беседы, долго идущие, пожирают жизнь.
  
  
• Душе израненной доброе слово — лекарство.